Шпрингер любит хлесткие словечки и по-своему интерпретирует собственную историю. Купив у английской военной администрации газету «Ди вельт» (оставив за флагом полтора десятка конкурентов), он объяснил свою удачу так: человек, который имеет собственную лошадь, в глазах англичан достоин того, чтобы получить газету. Правда состоит в другом: своим успехом он обязан непосредственно правительству ФРГ, а не английской любви к лошадям.
Газета, основанная в 1946 году, была органом и рупором английской администрации. Хотя в ней работали немецкие журналисты, она проповедовала английские идеи. В качестве «надпартийной газеты британской зоны» она пользовалась всеми привилегиями официоза: бумага, типография, тиражи были к услугам редакции. Вплоть до отмены лицензий газета не знала конкурентов, но новые законы о печати подкосили ее. Чтобы идти в ногу с веком («Ди вельт» первая в ФРГ ввела у себя в редакции радиоэлектронику), издательству пришлось влезть в долги. Конкуренция со стороны новых изданий съедала тираж. Влияние газеты падало, а убытки росли. И хотя оккупационные власти покрывали их за счет немецкого налогоплательщика, судьба «Ди вельт» была решена. В сентябре 1952 года «Норддойче банк» объявил, что ему поручено продать газету и что покупатели уже объявились.
Не стоило бы излагать все это столь подробно, если бы за сделкой (пусть и миллионной) «Норддойче банка» не скрывалась большая политика: Федеративная республика определяла свое официальное перо.
До сих пор в стране существовала лишь одна «серьезная» газета, претендовавшая на роль официоза,— «Франкфуртер альгемайне цайтуш». Наследница (так утверждали издатели) знаменитой довоенной «Ф.А.Ц.», в которой работал еще Рихард Зорге, она пользовалась не только славой и авторитетом предшественницы, но и откровенной поддержкой крупных монополий, ориентировавшихся на «отца экономического чуда» Людвига Эрхарда. Аденауэр, разыгрывавший собственную партию, захотел иметь официоз своего правительства. Шпрингер, к этому времени доказавший с помощью «Г.А.» и «Бильд», что он готов, а главное — может выполнить любой заказ монополий, привлек внимание старого канцлера.
К Аденауэру его привел Эрик Блюменфельд, неизменный депутат бундестага от газетного Гамбурга. Они встретились в апрельские дни 1953 года, во время съезда христианских демократов. Тогда-то и установилась та дружеская атмосфера, которая в шпрингеровской прессе получила название «государственной лояльности». Через три недели посетивший Лондон Аденауэр дал понять англичанам, что фирму «Ди вельт ферлаг» предпочтительно продать Шпрингеру. А в сентябре 25-страничный контракт был подписан: 75 процентов акций издательства «Ди вельт» были вручены Шпрингеру. Из оставшихся 25 процентов акций был учрежден Фонд «Ди вельт», созданный для содействия и поддержки науки о газетном деле, а также подготовки журналистской и издательской смены. Председателем фонда был назначен все тот же Шпрингер, и здесь сумевший неплохо заработать. Заплатив два с лишним миллиона марок, он приобрел не только перспективное издание, но и получил к нему ценное приложение: внимание и поддержку Аденауэра.
Что бы ни писали потом конкуренты Шпрингера, как бы ни гадали коллеги Аденауэра по партии, отношения двух «великих немцев» установились и развивались спокойно и благожелательно. Шпрингер всегда помнил, из чьих рук он получил издательство. Аденауэр, не стесняясь, высказывал свое мнение о позиции «Ди вельт», которое неизменно учитывалось. Через год, в сентябре 1954, они встретились снова. Аденауэр пообещал издательству ежемесячную субсидию в 50 тысяч марок и выдал «единовременное пособие» в 200 тысяч. Спустя 10 лет Шприн-гер снова принимает на «текущие расходы» от боннского правительства полмиллиона марок. После этого нечего удивляться, что по всем коренным вопросам внутренней и внешней политики концерн всегда поддерживал большую коалицию Аденауэра. Об этом достаточно ясно сказал шеф-редактор «Бильд-цайтунг» Бёниш: «Аденауэр точно держал в голове наши главные новости. Он звонил мне вечером, в половине десятого, и говорил: «Господин Бениш! У меня есть сообщение для вас. Позвоните-ка мне...»» Тогдашний премьер-министр земли Шлезвиг-Гольштейн Гельмут Лемке высказался еще более откровенно: «Пресса Акселя Шпрингера отстаивает вещи, которые отстаиваем мы все».
Конечно, неверно было бы прямо сопоставлять позицию «Ди вельт» и линию ХДС/ХСС. В этом случае тенденция газеты выглядит явно зигзагообразно: в 1953 году — критически, без открыто выраженных симпатий, в 1957 году — критически, в пользу ХДС/ХСС, в 1961 году— критически, с поддержкой СДПГ и т. д. Секрет кроется в том, кому служит и для кого пишет «Ди вельт». «Газета для интеллигенции», как было провозглашено с самого начала, рассчитана на определенную социальную группу читателей, которые принимают решения сами и своими решениями влияют на других людей в капиталистическом обществе. Это представители промышленно-финансовых монополий и связанная с ними буржуазная интеллигенция, занимающие руководящие посты в западногерманском государстве. В этом смысле «Ди вельт» «надпартийна», ибо она обслуживает не определенную партию, а руководящую элиту, которая и определяет для нее фарватер. Будучи по своему характеру и манере подачи материала значительно отличной от «Бильд», «Ди вельт» тем не менее дополняет и уточняет ее. В рамках концерна по своим задачам оба издания составляют одно целое.
Верный своей англомании, сразу же после покупки Шпрингер распорядился превратить «Ди вельт» в газету с мировым именем, в некую немецкую «Тайме». «Читать «Ди вельт» — это значит принимать непосредственное участие в политической, экономической и культурной жизни нашего времени, это значит ежедневно получать независимое, основанное на подлинных фактах представление о нашем времени и о мире, в котором мы живем»,— гласит реклама газеты. Для авторитета и подавления конкурентов денег не жалели. Шпрингера не смущало даже, что на первых порах тираж продолжал падать. Он вкладывал в газету деньги, снаряжая ее (вот где пригодился опыт организации прежних изданий) в транснемецкое плавание.
Первой на Европейском континенте «Ди вельт» оснастилась системой телетайпной связи, которая объединила в единое целое три типографии (в Гамбурге, Эссене, Западном Берлине) с помощью электронной дистанционной аппаратуры. Невиданной рекламной помпой сопровождалось сообщение о том, что «учреждается воздушная доставка газеты, отпечатанной на специальной папиросной бумаге». Наконец было объявлено о выходе нового приложения «Ди вельт литератур» и о модернизации воскресного издания «Вельт ам зонтаг». Вершиной кампании явился лозунг, который с 1 января 1956 года печатался непосредственно под заголовком: «Независимая ежедневная газета для Германии».
Главным редактором «Ди вельт» был назначен уже известный нам Ганс Церер. Он был больше чем редактор главной газеты концерна, больше нежели его главное перо: он был идеолог. Подтверждением этому явилось траурное извещение о смерти Церера, опубликованное во всех газетах концерна в 1966 году от имени Шпрингера: «Он был мой друг и мой наставник. Без него моя жизнь протекала бы иначе. Без него мой дом (в смысле «концерн».— Л. С.) не стал бы тем, чем он есть».
В те годы Союз демократических журналистов ГДР, проанализировав состав западногерманской прессы, выяснил, что ведущую роль в ней играют люди, активно сотрудничавшие в гитлеровской печати. Конечно, они не решались открыто высказывать свои взгляды, но сохранили приемы и привычки прежних лет. Они писали и переносили традиции фашистской прессы в новые издания. Они разлагали читателей и молодых журналистов, работавших с ними бок о бок. Возглавлял эту «когорту» Ганс Церер. Его путь к редакторскому креслу был прямым. В сущности, Цереру не пришлось изменять своим идеям — лишь в определенные моменты он умалчивал о них.
Вернувшись после первой мировой войны домой, он перебрал медицину, психологию, историю, теологию, экономику, прежде чем пришел к журналистике. Поработав в концерне Ульштейна, Церер в 30-х годах возглавил журнал «Ди тат». Тридцатилетний редактор в пору, когда решалась судьба Германии, объединил вокруг журнала группу интеллигенции, которая, по свидетельству современников, «поддерживала динамику коричневых колонн и вообще культ силы». Еще более категорично высказался национальный герой Германии, лауреат Нобелевской премии, впоследствии замученный фашистами в концлагере журналист Карл Оссецкий: «Здесь (в журнале «Ди тат».— Л. С.) превзошли Гитлера, перекладывая национал-социализм на современный язык образованных людей».
Когда в сентябре 1965 года Церер был представлен к правительственной награде ФРГ, в его официальной биографии сообщалось, что он «пытался противостоять предстоящей диктатуре» и даже чудом избежал «мести Гитлера», уехав в ссылку на аристократический остров Зильт. Насколько Церер «противостоял» национал-социализму, показывает еще одно его собственное высказывание. «Если, как это кажется сегодня, национал-социализм является организационной формой всех угнетенных народов и призван сменить либерализм, то Германия призвана к тому, чтобы создать для мира окончательную форму этого национал-социализма. Освобождая себя, она освободит угнетенные народы и мир...»
После войны симпатии Церера отнюдь не изменились, тоска по сильной власти осталась прежней. В 1948 году он разрабатывает программу немецкой имперской партии. В ней он провозглашает монархию «лучшей государственной формой будущего немецкого государства». «Одностороннюю денацификацию, одержимую возмездием», он отклоняет, потому что «она создает народности малых прав, а мы хотим правовое государство». Если в 1933 году Церер воспитывал в статьях «Ди тат» поклонников Гитлера, то в 1948-м из рядов партии, для которой он создал программу, вышел главарь неофашистов Адольф фон Тадден.
Свои идеи и журналистский опыт Церер внедрял в концерне Шпрингера и сам, и с помощью своих друзей. Осуществляя политическую линию, в руководители экономического отдела «Ди вельт» он пригласил Фердинанда Фридриха Циммермана (псевдоним Фердинанд Фрид), старого соратника по «Ди тат». Его карьера при фашизме была куда успешней, чем у Церера, и именно прошлому он был обязан своим нынешним положением в концерне. Так же как и его шеф, Циммерман отличался завидным постоянством взглядов. Это обеспечивало тесный альянс политики и экономики на страницах газеты, альянс, который поддерживал третий член этого всесильного триумвирата — Карл Андреас Фосс, финансовый гений концерна.
Его карьера фантастически повторяла биографии соратников. В годы фашизма Фосс работал в прессе, возглавлял издательство газеты «Гамбургер фремденблат». В 1946 году он, так же как и Церер, попытался проникнуть в издательство «Ди вельт», но англичане постарались от него избавиться. «Идеальный партнер», «начальник генерального штаба и великий стратег в области публицистики», он был крестным отцом всех начинаний Шпрингера. Фосс — единственный человек, который прошел весь путь со своим патроном с самого начала. Начав в издательстве «Хаммерих унд Лессер», где ему принадлежала треть акций, он входил во все наблюдательные советы дочерних изданий, возглавлял Фонд «Ди вельт» и кончил свою карьеру в качестве заместителя председателя совета акционерного общества «Аксель Шпрингер АГ». Он единственный из всех стал полноправным компаньоном Шпрингера.
Секрет «вечности» Фосса кроется в его опыте и огромных связях. Пожалуй, ему да еще Генриху Шульте, управляющему «Ди вельт ферлаг», разрешалось нарушать святой принцип концерна — невмешательство директоров в редакционную политику изданий. Фосс стоял у колыбели «Хёр цу», сформулировал основные идеи «журналистики приспособленчества», помог выкупить право на издание «Гамбургер фремденблат», вывел «Ди вельт» в национальные издания. Как сказал Шпрингер в день 75-летия Фосса, он мог «сохранять капитал и избегать риска».
Такова троица, которая до середины 60-х годов создавала и пестовала «Ди вельт». Конечно, с ведома и под личным контролем Шпрингера. «Как часто,— писал в своих воспоминаниях фон Паченский (тогдашний руководитель иностранного отдела),— Церер должен был неожиданно — иногда даже посредине редакционной летучки — спешить к своему господину. Как много директив, помеченных инициалами А. Ш., ложилось на его стол. Как часто попадал он сам в немилость, пока «Ди вельт» не совершала крутой поворот».
Совершать подобные пируэты Цереру помогали пра-воконсервативные журналисты рангом поменьше, которые собрались в редакции. Вильям Шламм прославился своей книгой «Границы чуда», где он проповедовал крестовый поход против Востока. «Быть лишь только подготовленным к войне — недостаточно»,— утверждал он. Уинфрид Мартин слыл ярым поклонником португальского диктатора Салазара. На вопрос, демократ он или нет, Мартин заметил: «Пусть меня простят, но эта проблема меня не трогает». Армии Молер, автор книги «Консервативная революция», утверждал, что «человек не хочет быть свободным...». Гейнц Пентцлин после захвата власти Гитлером был чиновником в министерстве внешней торговли, а затем агентом нацистских секретных служб в Скандинавии.
Детман, редактор воскресной «Вельт ам зонтаг», известен тем, что был ведущим нацистским военным корреспондентом. В марте 1940 года он с восторгом описывал бомбардировки Англии. Его коллега Ганс Георг фон Штудниц в свое время прославлял «гениальную внешнеполитическую концепцию фюрера». За свои пропагандистские писания он был награжден генералом Франко.
Итак, снова сев в редакторское кресло, Церер взялся за перо. На протяжении почти девяти лет он вел свою рубрику в «Бильд», выступая резко, в полном согласии с редакционными установками. В «Ди вельт» он позволил себе вернуться к старым идеям, облекая их в старый стиль. Церер витиевато писал о новой элите в политике и экономике, о необходимости ее консолидации и сближения между собой. О консервативной государственной сущности немцев, но не националистической (как он проповедовал в «Ди тат»), а на этот раз «христианской», которая крепко коренится в душе немецкого народа. В конце концов его напыщенный стиль, полный старой политической лексики, стал раздражать читателей, и в редакцию пошли письма недовольных.
В области внешней политики «Ди вельт» проповедовала личные взгляды Шпрингера. Она разделяет общую европейскую концепцию концерна, разумеется, не в столь резкой форме, как «Бильд». Поворотным моментом в ее судьбе стала поездка Шпрингера в Москву в июле 1955 года. Обуреваемый политическими амбициями, он надеялся получить у руководителей Советского государства нечто большее, чем обычное газетное интервью. Шприн-гер хотел выступить в роли «спасителя нации» и привезти из Москвы некий план решения немецкой проблемы. Разумеется, это должен был быть план, полученный лично им и содержащий элементы его идей. Эта поездка должна была послужить в глазах всего мира, и прежде всего в глазах самих немцев, подтверждением особого предназначения Шпрингера-политика.
Только Шпрингер с его самомнением мог придумать для себя подобную миссию. Само собой разумеется, что никакого «плана» он в Москве не получил и вынужден был довольствоваться ясной и принципиальной советской позицией, неоднократно изложенной в официальных документах. Вместе с верным оруженосцем Гансом Цере-ром новоявленный дипломат отбыл из Москвы несолоно хлебавши. По возвращении Церер разразился серией материалов под претенциозным заголовком «Путешествие в прошлое».
Вернувшись в Берлин, Шпрингер положил концерн на националистический курс. В «Ди вельт» это воплотилось в крайнем национализме и консерватизме. Цели и задачи этой неоконсервативной агитации сводились практически к противоборству со всем, что носило хоть мало-мальски прогрессивный или интеллектуальный характер. «Ди вельт» выступала против контактов с Востоком евангелистской церкви и за войну во Вьетнаме, против левых интеллектуалов на радио и телевидении и за американское присутствие в Европе, против берлинских студентов и за чрезвычайное законодательство, против философа Карла Ясперса и за «отечественное христианство» священника Эвертса.
Представление о характере газеты тех времен дает памфлет Вильяма Шламма, ставшего личным другом Шпрингера, «О нищете литературы». Смысл некоторых тезисов насторожил читателей. Нашлись принципиальные люди (времена наци не были еще забыты), разыскавшие в гитлеровской «Майн кампф» подобные тезисы. Некоторые из них Шламм переписал слово в слово. Тем же целям — пересмотреть историю в духе неоконсерва-тивизма — служит и серия статей публициста Мартина, опубликованная под заголовком «200 тысяч умерли благодаря предательству». В ней автор попытался возродить излюбленный миф немецких милитаристов, выдуманный еще в первую мировую войну,— миф «об ударе в спину». Сфабрикованные на основе документов гестапо статьи, по сути дела, возвеличивали прежних эсэсовцев.
«Ди вельт» широко распространяла всевозможные домыслы о «советских шпионах», прошлых и настоящих. Дело представлялось таким образом, что некоторые члены «Красной капеллы» (подпольной антифашистской организации времен второй мировой войны) и поныне находятся в руководстве бундесвера, состоят на государственной службе. Этот тезис понадобился Цереру для укрепления пивного патриотизма читателей.
Основным тезисом, разработанным Церером сначала в «Бильд», затем в «Ди вельт», явилась некая формула «народа», от имени которого и в интересах которого действует концерн. На первый взгляд это понятие было безлико и аморфно. Туманные рассуждения, печатаемые из номера в номер, о немецком народе, о патриотизме, о боге, взирающем с небес на происходящее в Германии, призваны были создать у читателя впечатление, будто Шпрингер и Церер являются самыми искренними и ярыми патриотами, пекущимися лишь о благе нации. Шприн-геру это было необходимо, чтобы изображать из себя борца за интересы всей Германии. Утвердившись в качестве «совести нации», «Ди вельт» на своих страницах постепенно проясняла, что вкладывается в понятие «немецкий народ».
Прежде всего в нем присутствует духовное начало. Бог создал этот народ, дал ему пространство — землю, воду, небо, границы которых до сих пор еще не определены. Неизвестно, как бог относится к расколу Германии, предпринятому западными союзниками, но его взоры устремлены через «стену». Там находятся немецкие братья и сестры, которые читателям «Ди вельт» куда ближе, чем другие родственники. Таким образом, христианская заповедь о любви к ближнему приобретает вполне определенные географические очертания. Наша любовь принадлежит прежде всего тем «ближним, за которых нас, немцев, господь бог сделал ответственными,— писал Шпрингер.— Тем ближним, которые живут в Магдебурге и Дрездене, в Ростоке и Восточном Берлине...».
Взяв на себя ответственность и за судьбу граждан ГДР, западногерманский народ, по утверждению «Ди вельт», хочет быть единым в вопросах своей судьбы. Он хочет «организовать» свое жизненное пространство. (Не правда ли, знакомая терминология? Церер и компания берут из прошлой нацистской печати не только тезисы, но и отдельные стереотипы.) Как организовать это пространство внутренне и внешне, бюргеру подсказывает все та же «Ди вельт». Внешне он должен получить «это право при всем признании своей «вины» из рук союзников» (читай: американцев). Внутренне для этого существует механизм свободного предпринимательства, «антикоммунистический и демократический», который делает всех богатыми и свободными.
Такова общая часть, адресованная всему немецкому народу в целом. Припасено кое-что у концерна и для отдельной немецкой личности. Воспитанный в духе христианства, каждый немец знает, что хорошо, а что плохо. Но в запутанной современной политической жизни только авторитет (читай: Шпрингер) может объяснить истинный смысл происходящих событий. Так, простой человек может возмущаться войной с ее убийствами и ужасами. Но ему следует объяснить, что возмущаться следует лишь войной, которую ведут коммунисты. Рядовой немец может протестовать против принуждения и террора. Но опять-таки только авторитет знает, что в этом случае речь идет о действиях левых, стремящихся разрушить демократическую систему немецкого государства. Таким образом, народ, правящая элита, простой человек с улицы формируют свое государство в соответствии с указаниями концерна Шпрингера. Все марксистские теории о государстве и обществе для немецкого народа не имеют никакого значения, ибо ему предназначена особая судьба.
Столь крутой поворот вправо оказались способными выдержать лишь те, кто уже выделывал подобные пируэты в «третьем рейхе». Либеральные (отнюдь не левые) журналисты, заработавшие себе имена за десятилетия работы в редакции, помнившие еще английскую «Ди вельт», отказывались проводить линию Шпрингера—Церера и один за другим демонстративно покидали свои места. Как писал журнал «Дер Шпигель», «все больше людей внутри (редакции.— Л. С.) теряли мужество», чтобы сопротивляться атакам хозяина.
Ушел известный публицист Эрих Куби, автор нескольких книг, знакомый советскому зрителю по сценарию фильма «Девица Роз Мари». Ему принадлежит летучий афоризм, что чтение шпрингеровских изданий делает читателя «глупым, как курица, и кровожадным, как волк». Пауль Зете, руководитель отдела «Политика», Курт Бекер, возглавлявший отдел внутренней жизни, Иохим Бессер, международный репортер газеты, перешли в другие издания, протестуя против политической линии «Ди вельт». От тех, кто не захотел уходить сам, избавлялись под благовидными предлогами, зачисляя их в разряд «нежелательных соотечественников».
«Ди вельт» покинул в те годы добрый десяток ее лучших сотрудников. Люди с именами, они не просто «уходили», а с радостью были приняты в других крупных западногерманских редакциях. Достаточно вспомнить, например, Себастьяна Хаффнера, и поныне сотрудничающего в крупнейшем иллюстрированном журнале «Дер штерн». Для любого издания подобные потери означали бы политическое банкротство. Но только не для концерна. Шпрингер считал, что ему нужны не думающие журналисты, а всего-навсего рядовые исполнители. Он смог их найти быстро, после того, как закрылись две христи-анско-демократические газеты — «Дер таг» и «Ди нойе цайтунг». Отсюда пришла новая когорта консервативных, мало кому известных профессионалов, бойко излагающих на бумаге все поджигательские идеи своего шефа.
Идеологи концерна утверждают, что продажа многомиллионных тиражей шпрингеровских изданий является для жителей ФРГ своеобразным плебисцитом: покупая прессу, они сами голосуют за идеи Шпрингера. Но правда состоит в том, что значительная часть трудящихся настолько привыкла к духовным наркотикам, что уже не чувствует потребности в другом чтиве. Якобы добровольное решение в выборе газеты на самом деле превращается в принуждение покупать эту газету. Так самым широким слоям населения навязывается мировоззрение, которое противоречит объективной действительности и кровным интересам читателей.
Читатель включен в механизм духовной манипуляции, представляющей новую ступень духовного угнетения человека. Его информируют поверхностно и в искаженном виде о политических событиях, засыпают потоком второстепенных сведений и развлекательного материала, исключают из информации такие важные области общественной жизни, как материальное производство, развитие народного хозяйства, культуры, науки и техники. Деполитизированный, накормленный преступлениями, садизмом и сексуальными аферами, читатель должен быть готов для нагнетания политических чувств в желательном направлении. Он должен быть профаном в общественных проблемах. Насильственные решения в политической жизни — внутри и вне страны — он должен рассматривать как нормальное явление.
Так делаются два главных издания концерна. ««Бильд» — это избиратели, «Ди вельт» — это избранные». Эти слова звучат претенциозно и напыщенно, тем более что они взяты из интервью американскому журналу «Ньюсуик». Зарубежному читателю, не видавшему в глаза шпрингеровских изданий, можно рассказывать все, что угодно, о характере и направлении этих двух главных газет. На самом деле «Бильд» и «Ди вельт» — одна и та же обертка, в которую ежедневно упаковываются бредовые идеи человека, узурпировавшего право говорить от имени миллионов своих соотечественников.