К началу нового столетия, когда в рядах газетчиков громко дали о себе знать пионеры массовой прессы, а хозяева «респектабельных изданий» всеми силами старались удержать свои позиции, в Англии окончательно утвердилось деление газет на «качественные» и «популярные».
В роли бесспорного лидера первой группы значилась «Тайме», а за ней шли «Дейли телеграф», «Морнинг пост» (в 1876 г. она перешла в руки лорда Гленеска - первого газетчика, удостоенного дворянского титула), далее - «Дейли кроникл», «Дейли ньюс», в которой одно время (в 40-х гг. XIX в.) сотрудничал Чарльз Диккенс. Издатели этих газет, как отмечал один из менеджеров «Тайме», считали для себя неписанным законом не поддаваться никаким эмоциям в отборе новостей внутренней жизни. Считалось само собой разумеющимся, что мужчины целиком поглощены политикой, законами, международными делами, деньгами, акциями, а от женщин, если им и уделялось хоть какое-нибудь внимание, ожидалось, что они будут заняты исключительно интересами своих спутников жизни. Основатель «Дейли телеграф» Леви Лоусон, удостоившись титула лорда (Бернхам), подчеркивал, что с такой позиции издаваемая им газета должна оберегать и поддерживать его статус пэра. Его сын, не унаследовавший от отца чувства беззаветной преданности журналистской профессии, заметил с большой долей иронии: «Газеты напоминают модных леди, которые озабочены своими фигурами* в большей степени, чем своей моралью».
Журналист Артур Пирсон, прошедший школу Дж. Ньюнеса, скопил достаточный капитал, чтобы стать владельцем ежедневной «Морнинг геральд», известной тем, что в свою бытность просто «Морнинг» она первой завела регулярную «колонку слухов», которая к тому же всегда шла за подписью автора, что также было редкостью. В апреле 1900 г. новый владелец переименовал свое издание в «Дейли экспресс энд Морнинг геральд», а в сентябре 1900 г. просто в «Дейли экспресс». До этого Пирсон побывал несколько раз в Америке и прошел там «курс повышения квалификации» у основателей «желтой журналистики». При первом же взгляде на «Дейли экспресс» читатели обнаруживали в ней чуть ли не двойника хармсворской «Ивнинг ньюс». Вскоре Пирсон «прикупил» еще две ежедневные газеты (утреннюю «Стандарт» и вечернюю «Ивнинг стандарт») и, между делом, несколько региональных изданий в Бирмингаме, Ньюкасле и Лестере, поравнявшись таким образом в силах с Альфредом Хармсворсом. Разумеется, это обстоятельство вылилось в настоящую гонку между двумя магнатами за первенство в популярной журналистике. Оба сбывали свои газеты за полпенни за экземпляр, оба стремились найти себе место в политике, в частности, поддерживая главу консерваторов-«импе-риалистов» (в благородном патриотическом смысле этого слова, принятом в тогдашней Англии) Джозефа Чемберлена. И еще: «Дейли мейл» и «Дейли экспресс», имея много общего между собой, не имела каждая в отдельности ничего общего с «Тайме».
Между тем «громовержец» переживал трудные времена. По форме и содержанию газета сохраняла все черты внешней солидности. Но закулисную ситуацию на Принтинг-сквере (площадь, на которой размещались здания редакции и типографии «Тайме»), моясно было охарактеризовать как весьма тревожную. Переняв дело у покойного отца в 1894 г., его сыновья не стали вносить какие-либо перемены, если говорить о журналистской стороне дела. Что же касается финансовой части, то здесь росло число трудных проблем.
Истоки этих проблем происходили от немногих, но очень чувствительных промахов журналистского характера. Об одном из них уже упоминалось выше. Это раздутая в конце 90-х гг. газетой кампания о «жестокости буров» (обитателей Трансвааля на Юге Африки), которая, как потом оказалось, была целиком основана на фальшивом «документе», сфабрикованном корреспонденткой газеты Флорой Льюис.
Но еще больший резонанс и, главное, огромные материальные потери вызвало так называемое «дело Парнелла», совпавшее по времени с африканскими «приключениями» «Тайме».
...1 марта 1889 г. в одной из мадридских гостиниц было обнаружено тело некоего Ричарда Пиготга, прибывшего из Лондона. Заключение врача: самоубийство. Этим мрачным инцидентом закрывается почти трехлетней давности дело, которое проиграла «Тайме». В 1886 г. газета начала кампанию против Чарлза Парнелла - одного из лидеров ирландского движения за автономию Ирландии. В передовицах «Тайме» этот член британского парламента изобличался в том, что, прикрываясь маской миротворца, он фактически солидаризировался с ирландскими боевиками, вставшими на путь вооруженной борьбы за «хоум рул». Газета объявила, что редакция располагает документами - несколькими письмами за подписью Парнелла, в которых выражается солидарность с последними террористическими актами боевиков, приведшими к жертвам среди невинных людей («резней в Фениксе» и др.). Парнелл категорически отвергал эти обвинения. Газета усиливала обличительный тон своих комментариев под рубрикой «Парнеллизм и преступления». Парнелл подал в суд, в свою очередь обвиняя газету в клевете с использованием сфабрикованных «документов».
Понятен огромный резонанс, вызванный этим делом на Британских островах. Историки «Тайме» посвящают несколько десятков страниц детальному освещению этого дела. Много места понадобилось для того, чтобы описать многодневные попытки сотрудников редакции с предельной точностью установить, из чьих рук были получены так называемые «письма Парнелла» и можно ли быть полностью уверенным в их подлинности. Наконец всплыло имя человека, передавшего в редакцию эти письма через посредника. Это был некий Ричард Пиготг.
На суде он утверждал, что, будучи в Париже, «случайно» нашел черный кейс с так называемыми «письмами Парнелла». Но случилось так, что один из «посредников» доверительно сообщил кому-то в Лондоне, что за фабрикацию писем и передачу их в «Тайме» Пиготт запросил и получил наличными 5000 ф. ст. Опасаясь появления на суде свидетеля-разоблачителя фальшивки, Пиготг бежал в Испанию, где и свел последние счеты с жизнью.
Работа специальной комиссии, созданной для рассмотрения дела, обошлась «Тайме» в 200 тыс. ф. ст. Еще более чувствительным был удар, нанесенный по престижу газеты. «Легенда о безошибочности "Тайме" была взорвана, а ореол святости вокруг ее комментаторских колонок развеян», - отмечали летописцы газеты. Лишь упорство, с каким энергичный редактор Дж. Бакл поддерживал все лучшее, что было накоплено в журналистском арсенале «Тайме», позволило ей постепенно восстановить свой авторитет в вопросах, касающихся освещения текущей политики.
Баклу, в частности, удалось реорганизовать иностранный отдел и укрепить его талантливыми журналистами - авторами передовиц и специальными корреспондентами. Газета взяла курс на поддержку правительства в его усилиях установить новое равновесие сил в Европе перед лицом воинственных притязаний Германии. Результатом этих усилий Лондона явилось создание Антанты -отношений сотрудничества и согласия между Британией, Францией и Россией. Постоянное внимание уделялось также положению на Ближнем Востоке и в Азии в духе обеспечения имперских интересов Англии.
Финансовые дела «Тайме» находились в весьма расстроенном состоянии. Положение усугублялось размолвками и противоречиями, нараставшими между совладельцами газеты и держателями акций издательства. Дело дошло до того, что в попытках найти ресурсы на стороне хозяева «Тайме» прощупывали возможности получения займов у Ротшильдов и других иностранных банкиров. Группа американских бизнесменов вовлекла газету в издание Британской энциклопедии и организацию «Книжного клуба» с целью увеличения числа подписчиков, заинтересованных в пополнении своих личных библиотек на бесплатной основе. Но это начинание не принесло осязаемого восстановления тиража газеты, который в начале 90-х гг. упал до 38 тыс. экз.
Группа крупных владельцев акций все больше склонялась к переходу «Тайме» под крыло какого-либо издателя из числа преуспевающих новичков на Флит-стрит. Между тем за положением дел в хозяйстве наследников династии Уолтеров давно уже внимательно следил Альфред Хармсворс. Еще в 1902 г. он предложил одному из Уолтеров продать газету ему. Но получил отказ. Потом в числе претендентов обозначилась фигура Артура Пирсона, бизнес которого (газеты «Дейли экспресс» «Стандарт», «Ивнинг стандарт» и др.) приносил неплохие прибыли. Среди братьев Уолтеров и многочисленных других членов династии не было единства в этом вопросе. Альфред Хармсворс - теперь уже лорд Нортклиф -сделал провокационный ход. В принадлежавшей ему воскресной газете «Обсервер» он опубликовал заметку, в которой прямо заявлялось, что вопрос о переходе «Тайме» «в руки одного крупного издателя» уже фактически предрешен. Имя издателя не называлось, но Пирсон не выдержал и открыто заявил, что именно он больше, чем кто-либо другой, имеет основание претендовать на роль этого «крупного издателя». Это вызвало разноречивую реакцию в стане «Тайме». Так как противники сделки стали отстаивать свои позиции более решительно, чем сторонники Пирсон попал в своего рода ловушку. Сочтя, что «Тайме» у него уже в кармане и подтвердив, что именно это имела в виду заметка в «Обсервер», он вызвал против себя открытую оппозицию со стороны всех, кто был против перехода «громовержца» в его руки.