Иллюстрация

Когда рассматривались оформительские элементы в узком значении понятия, то к ним были отнесены по ряду критериев, в частности ограниченности содержания, символичности' с присущим ей обобщением, только некоторые иллюстрации. И немаловажным показателем считаются размеры рисунка, фотографии и т. п. Подобные изобразительные элементы в некоторых редакциях называли «марочками». Что же касается большинства снимков и рисунков в газетах и журналах, то термин Шивиа^о (освещение) подходит к ним как нельзя лучше. И тому ряд причин. Во-первых, многие фотографии и рисунки и есть изображения, поясняющие или дополняющие текст, как толкуется иллюстрация в Словаре иностранных слов. И поскольку они зависят от текста, их необходимо рассматривать как иллюстрационные комплексы.

Скажем, 20—30 лет назад большинство иллюстраций в периодических изданиях представляли собой изобразительные материалы. В общественно-политических журналах типа «Огонька» до 70% фотографий и рисунков были самостоятельными материалами.

Посмотрим, как представлены иллюстрации и изобразительные материалы в современном журнале, объявляющем себя «аналитическим еженедельником» для имущих, — «Власть». В номере из 42 редакционных материалов ровно половина сопровождается иллюстрациями. Из 36 рекламных объявлений в 32 иллюстрация если не главный, то заметный комплекс. Площадь, занимаемая иллюстрациями (фотографии, коллажи, диаграммы, схемы и т. п.) в редакционных материалах, составляет ] площади анализируемого объекта. Реклама почти 65% площади отдает под иллюстрации. А в целом в журнале изобразительными элементами и комплексами занято 36% страниц.

В номере встречается 10—20 «чистых» изобразительных элементов («марочек», микроиллюстраций), имеющих символическое значение, хотя среди них немало портретов: колумнистов, людей, олицетворяющих ту или иную тему, и т. п. Плюс свыше 70 иллюстраций, включая те, что относятся к изобразительным материалам. Напомню, что в номере 42 редакционных материала. Итак, по два изоэлемен-та (не забудем, что любое изображение является изобразительным элементом) на материал.

И еще один важный вопрос возникает при изучении «неиллюстрированного» журнала «Власть»: жанры изобразительных материалов. Что касается фотозаметок, 13 небольших текстов в подборках сопровождаются иллюстрациями. Шесть «фотоинтервью» (портреты, сопровождаемые краткими высказываниями изображенных на снимках людей) говорят сами за себя.

Однако есть два материала, которые формально, может быть, и нужно отнести к очеркам, но речь идет не о традиционных жанрах. Итак, первый материал «Колода Российской Федерации» (2003. № 6. С. 30—34), начавшись с полустраничной фотографии, продолжается текстом, сопровождаемым девятью коллажами (десятый расположен на обложке), где известные политики, олигархи и другие герои «Власти» изображены как карты разных мастей и значений (скажем, Алексей Кудрин — валет бубен). Уже из заголовка публикации понятно, что текст и иллюстрации тесно переплетены и что свойственная фотоочерку образность здесь отчетливо проявляется. Однако обычцо люди бывают отдельно, а карты отдельно. В данном случае речь может идти о некоем ироническом коллаже-очерке (или корреспонденции?!).

В этом же номере журнала на с. 72—77 представлен исторический фотоочерк. В этой публикации три сюжета: текст, фотографии и подписи к снимкам. Это как раз тот случай, на который обращает внимание Ю. Я. Герчук:

«Очень часто предметом основного интереса художника оказывается в книге не столько текст, сколько увиденная сквозь него сама действительность, изображенная автором. Он ставит задачу воссоздать облик персонажей, характер обстановки, эпизоды действия, продолжает и дополняет рассказ писателя иными средствами, но так, как будто сам художник был свидетелем всего описанного»1.

Профессиональному журналисту ясно, что именно так создаются изобразительные материалы, фоторепортаж и фотоочерк. И продолжение мысли Ю. Я. Герчука подтверждает тождественность рассматриваемых объектов:

«Рядом с предметами и сюжетом, описанными и рассказанными, встают те же действия и те же вещи, нарисованные, сфотографированные, схематически вычерченные. Основное средство "предметной" интерпретации представляет собой некое удвоение (утроение в нашем случае. — С. Г.) повествования иными и притом более наглядными средствами. При этом качества текста, его специфические способы отображения мира, естественно, отодвигаются на второй план, на первый же выступает именно то, что объединяет оба ряда, зрительный и словесный, — сам предмет изображения и повествования. Почти в равной мере это относится к иллюстрациям деловым (научным, техническим и т. п.) и к художественным, ориентированным на эстетическое переживание»2.

Уточняя понятие элемента оформления, пришлось присоединить иллюстрации к элементарным объектам, иногда не имеющим (или почти не имеющим) содержания, скажем к украшениям.

Было высказано суждение, что изобразительные элементы начинаются там, где заканчиваются декоративные. Иными словами, любая иллюстрация несет больше информации, нежели буква, а нередко и слово. Иллюстрация рассматривалась как элемент оформления, как наименьшая составная часть внешней формы в силу своей неделимости. (В самом деле, не считать же элементом растровую точку.) Но в отличие от того же украшения в виде кружка или ромба изобразительный элемент всегда несет в себе определенное содержание, и лишь немногие из них задерживаются («застывают») на уровне элемента. Остальные относятся к комплексу (иллюстрация) или становятся основной частью изобразительного материала.

И на протяжении последних пятидесяти лет отношение журналистов к иллюстрации менялось кардинально по меньшей мере три раза.

В 50-е годы в местных газетах не было возможности делать клише — в районной или городской типографии. Приходилось отправлять оригиналы в областной центр и получать фотографии на местные темы спустя неделю-две. Кстати, и фабрично-заводские газеты очень редко имели возможность оперативно сделать клише. Но недаром же был слоган «ТАСС работает на нас!».

Фотохроника ТАСС присылала пластмассовые клише на любую тему: начиная с занятий художественной гимнастикой в московском детском саду и кончая посадкой риса китайскими крестьянами. Клише 7,5 х 10 см плюс три-четыре строки подписи. Представьте себе ситуацию, когда их перед печатью меняли местами.

Естественно, данные фотографии представляли собой самостоятельные изобразительные материалы — фотозаметки, а использовались оформителями как украшения (но более широко, нежели элемент оформления) — «пятнышки», центры зрительского восприятия. Самый неквалифицированный секретариатчик знал, что фотография (рисунок) создает этот самый центр зрительского восприятия, притягивает к себе внимание читателя. На полосу же без «пятна» никто и не взглянет.

Среди центральных газет выделялись «Комсомольская правда» и «Известия». «Комсомолка» — новыми (как тогда казалось) композиционными решениями, необычными ракурсами съемки, «Известия» — подбором фотомастеров и бильдредак-торов. Кстати, и «Комсомольская правда» искала таланты, именно тогда появился В. М. Песков. А «Правда» правдами-неправдами (больше неправдами) получила из «Советской России» М. Скурихину. Разрыв в уровне иллюстрирования газет был невероятно велик, хотя я знал журналиста районной газеты, печатавшегося не только в областной газете (речь идет о фотографиях), но и в журнале «Огонек». А вообще в журналах, имевших еще довоенные традиции умелого иллюстрирования и знаменитых мастеров, иллюстрирование стало приближаться к довоенному.

И тут произошло событие, которое заставило всех газетных журналистов Москвы пересмотреть свое отношение к иллюстрации вообще и к фотографии в частности: Московский фестиваль молодежи и студентов 1957 года. В райцентрах было максимум три-четыре телевизора (редко около десяти) (один из них в РК КПСС), радио могло передавать атмосферу фестиваля зонгами Эллы Фицджералд и Дина Мартина и других допущенных в СССР западных исполнителей. Поэтому центральные и московские газеты стали заполнять свои страницы снимками: репортажами с фестивальных мероприятий, изображениями бытовых сценок и крупноформатными портретами. И это были фотографии не 7,5 х 10 см, а 15 х 15 или 15 х 20 см (как рядовые) и крупнее.

Это было интересное, даже остроумное знакомство всех жителей страны с фестивальными событиями.

Через полгода вышло постановление ЦК КПСС, запрещающее чрезмерное иллюстрирование газет, хотя увлечение иллюстрациями отражало мировую тенденцию.

С 1958 года началась незаметная постороннему глазу, но понятная всем журналистам борьба тенденций: иллюстрировать или не иллюстрировать, а за этой проблемой — иллюстрация или пятно? Иллюстрация или изобразительный материал? С одной стороны, вышла и получила Ленинскую премию книга В. М. Пескова «Шаги по росе», состоявшая из газетных публикаций, и стал выпускаться еженедельник газетного типа «Неделя», а с другой — вышли и, просуществовав несколько лет, были закрыты журналы «Нива» и «ЯТУ», привлекавшие читателя необычным дизайном (естественно, не текстовым).

Поданным за 70-е годы, в литературно-художественных журналах, широко применявших рисунки и фотографии (типа «Юности»), почти все изобразительные материалы можно рассматривать как иллюстрации. В производственных, технических ежемесячных журналах — та же картина. В общественно-политических журналах типа «Огонька» соотношение другое: до 70% фотографий (и рисунков) — самостоятельные материалы. Если считать не иллюстрации, а публикации, в составе которых есть изобразительные элементы (скажем, фоторепортаж — это единица измерения, хотя в нем шесть фотографий), то и тогда окажется, что половина снимков и рисунков иллюстрирует текст, остальное — самостоятельные произведения (фотозаметка, фоторепортаж, фотоочерк), в то время как текст поясняет и комментирует эти изобразительные материалы, несущие основное содержание.

В еженедельниках газетного типа соотношение самостоятельных изобразительных материалов и иллюстраций было таким: первых — от 37 («За рубежом») и до 43% («Неделя»), вторых — соответственно 63 и 57%. В «Литературной газете» соотношение было примерно 50 : 50.

В газетах подавляющее большинство фотографий и рисунков были самостоятельными публикациями: в «Комсомольской правде» они составляли свыше 75%, в областной газете — около 60, в районной — более 80%.

Следовательно, термин «иллюстрация» может применяться ко всем фотографиям и рисункам только в теории книжного оформления. Что же касается газет и журналов, то здесь следовало говорить об изобразительном материале или соответственно изобразительных элементах. В связи с этим большинство изобразительных материалов приходилось рассматривать в двух аспектах: как элемент оформления и как подсистему, т. е. отдельную публикацию, самостоятельное журналистское произведение.

Разговор о терминах — не теоретический спор. Называя изобразительный материал иллюстрацией, мы утверждали, что фотография (преобладающий изобразительный элемент в газете и журнале — снимок) есть что-то второстепенное. Фотографические публикации в некоторых периодических изданиях не планировались, а подыскивались в ходе работы над номером или планировались формально — как декорация (фр. decoration — украшение, лат. decorare — украшать). А коль это самостоятельные материалы, на которые читатель в первую очередь обращает внимание, нарушалась (а иногда и разрушалась) структура номера и издания. Скажем, на второй странице обложки журнала появлялась реклама, место которой на последней полосе. Или клише фотохроники ТАСС завёрстывалось в подборку «Письма наших читателей» в районной газете.

В те годы даже художественная фотография, занявшая первое место на международной выставке, воспринималась прежде всего как пятно, центр зрительского внимания, а затем — как нечто, имеющее какое-то содержание.

Однако по сравнению с 50-60-ми годами местные газеты получили возможность публиковать оперативные снимки в неограниченном количестве благодаря появлению электронно-гравировальных автоматов.

Областные и центральные газеты могли разнообразить их жанры, форму, величину и т. п. Все это подготовило ту маленькую революцию в газетной фотографии, которую произвела в начале 80-х годов «Советская Россия».

Именно там (не без участия главного редактора М. Ф. Ненашева) отдел иллюстрации возглавил не заведующий (как в других ежедневных газетах), а редактор — член редколлегии. И изобразительные материалы не заявлялись как иллюстрации к тексту редакторами «текстовых» отделов, а шли как самостоятельные единицы структуры номера. Чтобы снимки воспринимались как самостоятельные публикации и читателями, их следовало укрупнить, «оживить», сделать содержательнее и таким образом приблизить к зрителю. Фотографии по-прежнему могли быть (а нередко и были) постановочными. Но ведь любой художественный фильм — постановка. Правда, одни фильмы мы можем смотреть несколько раз, а с других уходим, не досмотрев до конца.

Так и в фотожурналистике. Помню два постановочных снимка больших мастеров. На одном был изображен председатель колхоза, Герой Труда. Съемка проводилась на улице, дело было зимой, председатель, естественно, в пальто. И герой небрежно распахнул, вернее отвернул, воротник так, чтобы фотограф заснял его звездочку.

На другом снимке рабочие якобы обсуждали что-то историческое. Огромный цех. Станки стоят как будто в шахматном порядке (съемка велась по диагонали цеха). У каждого станка стоит почти по стойке «смирно» рабочий и читает «Правду», повернутую к читателю лицевой стороной (первой страницей), а к себе — последней страницей, где скорее всего происшествия. А это самое — «историческое» — было заверстано как раз на первой странице.

«Советская Россия», а следом за ней и многие региональные издания отказались от такой лобовой постановки. Появилось много жанровых, репортажных фотографий, которые прежде встречались разве что в футбольных отчетах. Одна молодежная газета опубликовала на первой полосе снимок: жених несет на руках невесту. Это было 20 лет назад. Такой же изобразительный материал (!) появился на первой странице одной из подмосковных газет буквально в прошлом году.

В 80-е годы в местных районных и городских газетах стали появляться снимки, занимающие от трети до половины первой полосы, как в еженедельниках. А в это время на Западе в бульварных и массовых газетных изданиях иллюстрация стала главным выразителем содержания, а текст лишь пояснял некоторые детали. В качественных газетах редакционные иллюстрации (да и фотографии, предоставляемые агентствами) появлялись в небольших количествах, да и размерами не превосходили те, что давали «Правда» или «Известия». У них, как и у нас, редакционные материалы по будням публиковались как черно-белые.

Затем цветная иллюстрация стала занимать четверть, треть, половину полосы газеты (реклама). У нас нечто подобное произошло в 2004 году в «Московском комсомольце».

Но до этого надо было прожить еще 15 лет компьютерной революции. Началась она, как и все революции, с полного исчезновения иллюстраций в местных газетах и резкого уменьшения их количества в изданиях, всегда гордившихся своей иллюстрационной частью, например в «Московском комсомольце». Это был иллюстрационный дефолт... Современные газеты не идут ни в какое сравнение с изданиями десятилетней давности. Что уж говорить о журналах!

Первая полоса или обложка — это визитная карточка издания. Что ни газета, то не похожая на другие первая страница. Даже в одном и том же издании, когда речь идет о местных газетах, нечасто встретишь повторяющиеся хотя бы в общих чертах стандартные композиции «визитных карточек».

И все же можно выделить три-четыре основные разновидности данной полосы: «обложка» (таблоидная), пестрая (массовая), традиционная, качественная (консервативная).

Определения отвечают современному делению газет в соответствии с их назначением: таблоид — бульварное издание, далее следуют массовые, качественно-массовые (средние) и качественные газеты. Разумеется, между композициями первой полосы, представляющими различные издания, нет жесткой границы, всегда можно встретить нечто неопределенное, относящееся и к тому, и к другому виду.

Реже всего сейчас встречаются первые страницы газет, сделанные наподобие консервативных газет. Именно так в обзорах прессы на «Евроньюс» характеризуют газету «Франкфуртер альгемайне цайтунг». На ее первой полосе никогда не бывает иллюстраций. Кроме того, на странице формата А2 размещается пять средних по объему материалов, шесть-семь заметок, не больше 12 публикаций.

Такие издания в регионах можно пересчитать по пальцам. Как правило, подобное оформление первой полосы (три-четыре средних публикации, подборка из трех-четырех заметок, ни одной иллюстрации (или крохотный снимок), мелкие заголовки) объясняется объективными, чаще всего техническими, причинами. Тем не менее пожилой, консервативный читатель воспринимает такие газеты как должное и негативно относится к любым, порой даже незначительным (по мнению оформителей) изменениям в облике издания, особенно первой полосы. Достаточно вспомнить нечто похожее в старых «Известиях» весной 2004 года.

Полную противоположность представляют собой «обложки» — первые полосы, «как в таблоидах». «Обложками» их называют сотрудники «центральных» (национальных) газет: «Комсомолки», «АиФ» и т. п. Сравнение «как в таблоидах» касается только композиционного решения полосы, а не содержательных моментов.

От половины до двух третей полосы здесь занимает иллюстрация, чаще всего фотография. Кроме нее в анонсах может быть несколько небольших фотографий, их сопровождающих.

Изданий, предпочитающих подобные первые страницы, тоже немного, хотя и больше, нежели консервативных. В Подмосковье такие визитные карточки используют еженедельники, в Москве — почти все районные издания, но от случая к случаю.

Первой из российских местных изданий больше четверти века назад начала эксперименты с подобной композицией городская газета «Северный рабочий» (Северодвинск), опередив в решении проблемы (иллюстрация — пятно или изобразительный материал) года на два «Советскую Россию». И встречены были подобные полосы неоднозначно как исследователями оформления периодической печати, так и практиками. Дискуссия закончилась победой дизайнеров над оформителями, и «Северный рабочий» занял первое место на всероссийском конкурсе. У него появилось немало последователей. Сначала в Архангельской области, а затем мода пришла и в другие регионы.

Использование «таблоидных» первых страниц позволило определить некоторые правила их появления. Во-первых, «положение обязывает» делать «обложки» в газете, перешедшей на еженедельный выпуск, новый многостраничный объем и малый формат. Еженедельники — пограничные издания, и крупные иллюстрации регулярно появляются на их первых полосах.

По опыту «Северного рабочего», выходившего пять раз в неделю, и его последователей такие издания могут использовать большие фотографии раз в неделю, скажем, в субботних номерах.

Однако никто не может запретить ставить большую иллюстрацию в каждом номере, даже если он насчитывает четыре—шесть страниц. Повышенная иллюстративность — характерная черта массового издания. А районные и городские газеты и представляют собой самую массовую разновидность прессы.

Такое оформление — повышенная иллюстративность — позволяет соотносить с разбираемой композицией первые полосы, на которых разверстан фоторепортаж или фотоочерк. Но хотелось бы предостеречь от некоторых заблуждений.

Например, в районной газете  «запечатлено завершение сева яровых на производственном участке № 1»: на фотографии слева изображен трактор с сеялками (вид спереди), справа — тоже (а может быть, тот же?) трактор с сеялкой посреди поля (до этого фоном была опушка леса). На второй иллюстрации трактор изображен сбоку сзади.

Такой прием относится скорее к репортажам 70-80-х годов. Сейчас другая тенденция. Герой репортажа или очерка — уважаемый человек. Вот он выступает, сидит в президиуме, с кем-то разговаривает, что-то вручает или с кем-то здоровается (может быть, поздравляет?!) и т. п. В таблоидах используют этот прием. Скажем, в одном из номеров «Дейл стар» восемь полос посвящены одной героине. На первой странице ее фотография занимает полполосы и следует отсылка на внутренние полосы: распашка (центральный разворот), представляющая собой вертикальный снимок на странице большого формата, плюс три страницы до и три после центрального разворота. Однако в номере 36 страниц, а героиней является Клаудиа Шиффер, а не наш уважаемый, но, как правило, не столь фотогеничный герой.

И кроме того, фотоочерк о К. Шиффер помещен на внутренних полосах, а на первой — ее крупный портрет.

В местных газетах встречаются удачные фоторепортажи. Но, по-видимому, еще крепко сидят в нас цензоры советских времен. В одной из газет через номер опубликованы два фоторепортажа... на внутренних полосах. На первой же полосе к ним нет даже маленького текстового анонса, а стоит проходная фотоиллюстрация 7,5 х 5 см, не имеющая никакого отношения к материалам внутри номера.

Повышенная иллюстративность первой полосы, характерная для современных изданий, заключается в размещении на открытии номера нескольких снимков. И вновь можно вспомнить некоторые правила иллюстрирования, соблюдение ко-, торых позволяет сделать издание более привлекательным и интересным.

Фотографии должны быть разных размеров. Одна большая — до четверти полосы, следующая — в два-три раза меньше. И еще две — в два-три раза меньше второй иллюстрации.

Желательно максимально разнообразить жанры фотографий. Скажем, от крупного портрета взгляд переходит к пейзажу (средний размер), а затем к двум репор-тажным иллюстрациям.

И наконец, планы съемки тоже следует чередовать: общий, крупный, средний или крупный, общий, средний и т. п.

Изобразительные материалы и иллюстрации перемежаются текстами. На странице с названным числом иллюстраций можно поставить текстовую публикацию средних размеров, информационную подборку и несколько самостоятельных за-

Разумеется, и таблоидная композиция, и современная «пестрая» закрепляются в стандартных макетах: блочных и (или) эталонных. Конкретизация оформительских характеристик данных разновидностей полос возможна только в модели издания. И строгое следование разработанным образцам позволяет сохранять узнаваемый облик долгое время.

Последняя, традиционная композиция первой полосы восходит к тем временам, когда непременными атрибутами первой страницы были передовая статья, ныне колонка редактора, небольшая фотография (две), подборка заметок плюс репортаж плюс корреспонденция. И подобные страницы, имеющие очень похожую структуру, но сверстанные в духе последних дизайнерских веяний, выглядят не старомодно, а, наоборот, демонстрируют современный стиль.

Каковы же принципы подачи иллюстраций в современной периодике? И есть ли они? Для сравнения возьмем немецкие издания, демонстрирующие «чистоту» соблюдения принципов и правил.

В № 17 за 19 апреля 2004 года журнала «Шпигель» помещены три крупные фотографии: полосная на обложке анонсирует публикации на с. 116—128, и первый же материал, открывающий данный раздел, начинается распашкой, разделенной посередине снимком, занимающим по площади страницу; и наконец, на с. 161 помещена репродукция, равная 2/3 полосы. Остальные иллюстрации, занимающие страницу или разворот, — рекламные объявления.

Около полутора десятков редакционных (журналистских) фотографий занимают до половины страницы. Большинство из них открывает публикацию и образует с названием материала единый заголовочный комплекс. И большинство фотографий, не говоря о других изобразительных элементах, тоже комплексы — иллюстрации, если не принять во внимание 17 заметок, где в некоторых случаях снимок превышает по размеру текст, что позволяет отнести их к фотозаметкам.

А теперь обратимся к статистике. Около 15% площади журнала отведено редакционным иллюстрациям. Рекламные объявления представляют собой иллюстрации, за исключением 1,5-2%, занимая 40% площади журнала. Следовательно, «Шпигель», называемый «текстовым» изданием, свыше половины полос (до 54%) отводит под иллюстрации.

«Огонек» продолжает считаться «Общенациональным иллюстрированным (выделено мной. — С. Г.)... журналом», как заявлено в выходных сведениях, но издание изменилось. Нет знаменитых когда-то репродукций картин известных художников (в отличие, к примеру, от «Шпигеля» и, кстати, «Смены»). Открывают номер два фоторазворота под рубрикой «Настроение недели», которые несомненно относятся к изобразительным материалам, жанр их довольно трудно определить: для фотозаметок они велики и публицистичны, для репортажа, пожалуй, тоже, для очерковых снимков — в самый раз, но может ли фотоочерк состоять из одной фотографии?

Появился еще один неизвестный изобразительный жанр: полосную фотографию сопровождает полосный текст. Таких публикаций четыре. Может быть, их следует отнести к фотокорреспонденциям.

Два самостоятельных изобразительных материала под рубрикой «Пересмешник» представляли бы собой те самые знаменитые репродукции, если бы на них не появились новые детали, превратившие их в коллажи, хотя я бы оставил для подобных иллюстраций термин «фотомонтаж», так как коллаж появился в периодических изданиях как соединение в одной композиции снимка и рисунка, «как прием в изобразительном искусстве, заключающийся в наклеивании на какую-либо основу материалов, отличающихся от них по цвету и фактуре»'.

В номере девять фотозаметок, пять фоторепортажей или нечто похожее на фоторепортажи, одно фотоинтервыо. Все 23 изобразительные публикации включают в себя 36 снимков и два коллажа (фотомонтажа).

Иллюстраций (комплексов) в этом номере 29 (с повторами в содержании — 33). Соотношение иллюстраций как комплексов и самостоятельных изобразительных материалов изменилось не столь значительно, как могло показаться с первого взгляда.

И еще немного статистики. Почти 30% площади журнала отдано под редакционные иллюстрации. Чуть больше '/10 полос занимают изобразительные рекламные материалы. В итоге соотношение текста и изобразительных элементов составляет 60:40. Российский иллюстрированный журнал вроде бы подтверждает свое характерное качество при сравнении с аналитическим. Вспомним: в журнале «Власть» текста почти 65% против 35% иллюстраций. Но в анализируемом номере «Власти» есть один аналитический материал, в котором 14 страниц текста, а это почти 15% объема номера!

В «Шпигеле» три полосные редакционные фотографии, в «Огоньке» — пять плюс два снимка на разворот. В целом они занимают площадь в три раза большую, чем в «Шпигеле», уступая, наверное, в не меньшее число раз в выразительности, в содержании. В «Шпигеле», начиная с обложки, что ни снимок, то символ. В «Огоньке» же даже портрет на обложке — нечто для домашнего альбома, сделанное, несомненно, мастером.

И еще один современный аспект иллюстрирования периодических изданий. «Если вы возьмете в руки журнал, изданный несколько лет назад, то легко заметите значительные изменения, которые произошли с тех пор... в стиле иллюстраций. Это особенно бросается в глаза при сравнении рекламных объявлений, которые часто задают тон в стиле оформления (выделено мной. — С. Г.). Читатель привыкает к современному шрифту и оформлению, которые постоянно видит на плакатах, в рекламных объявлениях, на упаковках, и неверно полагать, что на него не оказывает влияние внешний вид печатной продукции (выделено мной. — С. Г.)».

А теперь сравним площади, отведенные под редакционные иллюстрации и рекламные изобразительные материалы в журналах «Власть», «Шпигель», «Огонек». Итак: один к двум (в пользу рекламы) — в аналитическом еженедельнике, один к трем-четырем — в «текстовом», три к одному — в «Огоньке». Следовательно, по наблюдению С. Блэка о влиянии дизайна рекламы на оформление периодических

изданий и утверждению Ю. Я. Герчука о втором сюжете, создаваемом иллюстрацией, даже в «текстовых» изданиях существует третий — изобразительный рекламный — сюжет (у нас структура), имеющий едва ли не решающее значение в современных периодических изданиях.

С 1924 года издается иллюстрированный (так указано в выходных сведениях) журнал «Смена». Под иллюстрации здесь отведено чуть больше 10% площади. И хотя этому небольшому показателю есть логичное объяснение: «Смена», кроме того, ли-тературно-художественное издание, печатающее повести, рассказы и другие литературные произведения, — все же хотелось бы увидеть иллюстрации к этим повестям, рассказам, те самые, образующие параллельный сюжет.

Что же в згой области происходит в национальных газетах? Начнем с иностранных. В «Бильде» приходится в среднем 5,2 иллюстрации (в основном снимков) на страницу. При этом 13 фотографий занимают до четверти полосы большого формата, столько же — от '/5 до '/6. Во «Франкфуртер альгемайне цайтунг» — в среднем одна иллюстрация на полосу. Здесь встречаются фотографии на четверть полосы, но они, как правило, публикуются в спортивной тетради или в разделе, посвященном культуре.

В «Московском комсомольце» на полосу приходится по 6,3 иллюстрации: больше, чем в «Бильде». Но «Бильд» кажется более иллюстрированным. Для всех региональных, т. е. массовых, изданий характерны отсутствие крупных иллюстраций и контраста большого и малого, который создает иллюзию повышенной иллюстрированное™, однообразие не только жанров, планов, конфигураций, но и объектов съемки. Вот один пример из «Московского комсомольца». На открытии полосы крупная (на '/и страницы) фотография С. Говорухина. В снимок врезаны (удачно!) ввод-ка, заголовок, подзаголовок. Фотография — анфас. А ниже — тот же С. Говорухин, правда, с трубкой, и план в два раза помельче.

В другом номере «Московского комсомольца» еще один фотогерой. На третьей полосе в центре помещен портрет под заголовком «Ресин едет в МК», на восьмой странице Ресин с Лужковым, Ресин один, Ресин с президентом. Вспоминаются Стругацкие, «Хищные вещи века»: генерал склонился над картой, генерал с бокалом в руке, генерал при всех орденах и т. п.

Обратимся к «Бильду». В среднем на полосе (реклама вычиталась, и под журналистские сообщения оставалось в среднем около 60% страницы) 11,6 материала. Объем материала в среднем около 2225 знаков — 3,5 страницы классического издательского оригинала, менее 60 строк при шестиколонной верстке в газете большого формата. Чтобы подсчеты были более корректны, удалим из общего числа символов те, что понадобились на набор заметок (каждая в среднем семь строк по 35 знаков). И отбросив 34 480 символов на 124 заметки, получим, что публикация занимает объем чуть больше 2500 знаков.

К сожалению, в местных (районных и городских) газетах иллюстрацию на внутренних полосах воспринимают чаще всего как «пятно». Полагают, что наличие иллюстраций снимает все проблемы удобочитаемости, а точнее, удобовоспринимае-мости большого текста. Причем журналистам кажется, что чем больше визуального материала, тем лучше. Все верно, но...

Если публикацию сопровождает одна большая иллюстрация, ее можно поставить в центр (оптический, зрительный, не геометрический!) материала. Возможен вариант объединения снимка с заголовком и создание единой композиции — заголовочного комплекса.

Две иллюстрации располагают в углах полосы по диагонали, заверстав в центр заголовок. Если фотографии горизонтальные (или вертикальные), то их можно объединить с заголовком, поставив над и под названием (с боков — если речь идет о вертикальных).

С помощью нескольких небольших иллюстраций текст разбивается на части более эффективно, нежели подзаголовками, а тем более буквицами и другими украшениями.

Но если иллюстрации и текст равноправны (хотя бы с точки зрения журналистов) и должны занимать примерно одинаковую площадь, то здесь проблем, пожалуй, не меньше, чем при верстке «чистого» текста.

Первое правило, позволяющее избежать ошибок при верстке подобного материала: текст нигде не должен разрываться, иначе возможны невероятные казусы, вплоть до потери части текста. Так, в «Московском комсомольце» за 23 августа 2004 года на девятой странице в путевом очерке «Дольче вита» вторая колонка заканчивается строкой: «так что будьте уверены — "хлыщ" нико-», а третья начинается: «ви-телями той части человечества». Третий столбец отделен от второго снимками, входящими в заголовочный комплекс. Таким образом, текст очерка «режется» на три части, не соединяющиеся друг с другом.

Конечно, это нетипичный случай. Прибегая к «оборкам» («обтеканию») и размещая снимки по краям публикации (в углу внизу и сверху), оформителям удается избежать разрывов, которые могут создать препятствия для свободного и удобного чтения текста.

Что касается места расположения изобразительного материала (иллюстрации) как элемента, то особенности его существования в виде клише в высокой печати и особенности обработки на НИС позволяют рассматривать его на одном уровне со шрифтами и т. п. Но коль такая возможность есть (и это доказано), следует четко разделять подгруппы полутоновых и штриховых изобразительных элементов. Они различаются — по крайней мере, в высокой печати — по технологии изготовления. И роли их в композиции страницы весьма непохожи. Причем именно непохожесть штриховых и полутоновых элементов бросается в глаза. Если в полутоновых клише краской покрыто до 60% площади, то в штриховых такой поверхности может быть меньше 15%, и последние выглядят зачастую светлее, чем текст.

Полутоновые клише располагают на полосе таким образом, чтобы они уравновешивали друг друга. В некоторых случаях равновесие достигается соответствующей постановкой крупных заголовков, набранных полужирными шрифтами с «воздухом».