...На протяжении почти двух веков (вплоть до 70-х гг. XX в.) редакции почти всех лондонских газет размещались в районе улицы, получившей свое название от протекавшего когда-то здесь (и, подобно московской Неглинке, заключенного в трубу) ручья (англ. - флит). «Одним концом Флит-стрит берет начало у Стрэнда - магистральной артерии фешенебельного квартала столицы, резиденции богачей, - отмечает В. Матвеев. - Другим концом упирается в деловой квартал - Сити. Симфония Флит-стрит складывается из шума ротационных прессов, стука пишущих машинок и телетайпов, телефонных звонков».
В памяти автора этих строк, выполнявшего во второй половине 50-х гг. прошлого века обязанности редактора советского еженедельника «Совьет уикли», так же звучит эта «симфония». Как и живы картинки этой суетливой улицы длиной в полмили: снующие по узким тротуарам репортеры и маль-чишки-посыльные, топчущиеся на углах продавцы газет, выкрикивающие сенсационные заголовки последних выпусков, хлопающие двери многочисленных баров, где пишущая братия встречалась за кружкой пива и обменивалась новостями. Редакторские обязанности регулярно приводили меня сюда, в один из проулков Флит-стрит, где размещалась типография Кооперативного общества (разумеется, самая недорогая, по нашим скромным средствам), печатавшая «Совьет уикли».
Да, все это было. Теперь же там гораздо тише. Почти все газетные издательства переместились в другие места, где больше простора и дешевле земля под типографские корпуса, начиненные новейшей техникой.
Ныне подавляющая часть центральных («национальных») газет Британии выпускается уже не на Флит-стрит, а в так называемой «Стране доков» -районе отслуживших свою службу морских причалов в устье Темзы. «Империя» освоила новую территорию. Это не просто смена адреса. Это - смена эпох в газетном деле, вызванная требованиями новой технологии полиграфического производства и борьбы газетно-журнальной печати за выживание в условиях ужесточающейся конкуренции со стороны эфирной и «электронной» индустрии информации.
Но подробнее об этом - позже. Вернемся к 20-м годам ушедшего века. Именно тогда произошло столкновение крупнейших монополий в газетном деле Британии, как и первый раздел сфер влияния между ними. А равно утверждение на практике базовых принципов финансирования этого бизнеса и ключевых методов, определяющих форму и содержание как массовых, так и элитарных изданий.
Отправной точкой для назревших перемен явился уход из жизни лорда Нортклифа. Его брат лорд Ротермир стал ключевой фигурой в этом процессе. «Если Нортклиф слыл в широких кругах как гений журналистики, - отмечал впоследствии один из редакторов «Дейли миррор», - то за Ротермиром закрепилась репутация финансового колосса». «Дейли миррор» была передана старшим братом в его руки еще в 1914 г.
Но возникли проблемы с «Тайме», совладельцем которой был Джон Уолтер IV. Как и он, большинство его компаньонов по бизнесу отдавали явное предпочтение такому решению, при котором «громовержец» получил бы независимый статус. Но для поддержания на плаву «кастовой» газеты (если в годы войны ее тираж поднялся до 300 тыс. экз., то к 1922 г. он упал до 178 тыс.) требовались большие деньги. Ротермир дал понять, что если и захочет стать ее владельцем, то не ссудит больше, чем 1 млн 350 тыс. ф. ст. Между тем один из богатых пришельцев из-за океана, майор Джон Астор (двоюродный брат лорда Уолдорфа Астора, бывшего золотопромышленника и владельца воскресной «Обсервер» и вечерней «Полл молл газетг»), давно уже давал понять о своем интересе к «Тайме». Он был готов заплатить за «Тайме» 1 млн 580 тыс. ф. ст. и стать одним из гарантов независимого статуса газеты. Это решило исход дела в его пользу.