Дабы иметь еще более полное представление о том, с чего начинался послевоенный этап развития британской печати, будет полезным еще раз взглянуть на некоторые свойственные именно Великобритании исторические, социальные и даже географические факторы. Попытаемся рассмотреть каждый из них в отдельности.
Начнем с того, что Британия - страна классической вертикальной модели прессы. Несмотря на довольно разветвленную сеть региональных изданий, жители этого компактного островного государства привыкли иметь к утреннему завтраку свежую лондонскую газету, ожидая найти в ней сообщения и аналитические комментарии о всех собыгаях общенационального и мирового значения. На долю же региональных (провинциальных) газет, согласно сложившемуся разделению труда, выпадает, как уже упоминалось, роль рупора локальных новостей и вестника рекламы местных универмагов.
Из первой особенности центральной печати Британии логически вытекает и другая - предельный уровень концентрации общенациональной прессы в руках немногих издателей. При этом до наступления научно-технической революции в средствах массовой информации, потребовавшей огромных инвестиций с привлечением иностранного капитала, эти монополитические начала проявляли себя еще в канун первой мировой войны преимущественно в семейной («фамильной») форме владения газетно-журнальными группами.
Уместно еще раз напомнить имена тех предпринимателей, которые положили начало фамильным монополиям, внедрили рыночный подход в британскую журналистику, прежде чем к середине XX в. передать эстафету капиталистам «наднациональной» фор-мадии. Это лорд Нортклиф и его племянник С. Кинг («Дейли мир-рор», «Сан» плюс две воскресные газеты). Далее идут: лорд Бивер-брук («Дейли экспресс» и «Санди экспресс»); лорд Ротермир («Дейли мейл» и другие ежедневные и воскресные - включая десятки провинциальных газет - издания, образующие группу «Ассошиэйтед ньюспейперс»), Джон Астор (лондонская «Тайме») и его племянник Д. Астор («Обсервер»), лорд Кемсли («Санди тайме» и большая группа провинциальных газет), лорд Кэмроуз («Дейли телеграф»), лорд Саутвуд («Дейли геральд»), семейства Скотгов («Манчестер гардиан») и Карров (крупнейшая в мире по тиражу воскресная «Ньюс оф уорлд»). На долю лордов Бивербру-ка, Ротермира и наследников Нортклифа приходилось примерно по 23-25% тиража ежедневных национальных газет. Такой же была их доля в выпуске воскресных изданий.
Формирование издательских монополий по семейной модели настолько вписалось в систему традиций британского общества «дотехнотронной эры», что каждый новый магнат печати, как правило, со временем включался в число правящего истеблишмента, получая дворянский титул.
Факт чрезмерной концентрации прессы в немногих руках был предметом постоянной критики со стороны английской демократической общественности. Естественно, консервативные круги делали все, чтобы эта критика не переливала через край. В 1945 г. пришедшее к власти лейбористское правительство решило, что пришло время рассмотреть меры по возможному ограничению засилья монополистического капитала в печати. В 1947 г. была образована специальная Королевская комиссия по делам печати. Парламент мотивировал этот шаг «растущей тревогой в кругах общественности по поводу роста монополистических тенденций в сфере контроля над прессой» и поставил перед комиссией задачу «исследовать состояние финансовых рычагов контроля и управления, а также собственности в прессе».
В течение двух лет комиссия провела детальное обследование экономики газетной индустрии страны, выслушала объяснения руководителей пресс-концернов, мнения журналистов и представителей общественности.
Выступая перед ней, лорд Бивербрук откровенно заявил: «Я издаю газету исключительно с целью пропаганды и не ради чего-нибудь иного». В его газетах «Дейли экспресс» и «Санди экспресс» рядом с обычным набором сплетен и сенсаций под кричащими заголовками как особое блюдо продолжали публиковаться передовицы и комментарии в русле кампании в защиту британских «имперских» интересов во всем мире.
Сочла ли комиссия возможным полностью солидаризироваться с мнениями многих выслушанных ею свидетелей о том, что захват прессы небольшой группой монополистов, как и беспримерная коммерциализация пресс-бизнеса, грозят свести на нет свободу печати в Британии? До этого дело не дошло. Хотя в ее выводах и признавалось, что продолжение концентрации прессы заслуживало бы осуждения, но в целом комиссия по существу оправдала достигнутый уровень монополизации как вызванный «экономической необходимостью». Комиссия не обнаружила серьезных оснований для особой тревоги по поводу того, что этот процесс негативным образом отразился на разнообразии прессы и качестве газет.