Пресса, радио и телевидение пришли в дома сотен миллионов людей, сблизив страны и континенты; беспредельно расширив возможности средств информации. Журналистская информация не ограничивает свою роль тем, что служит общению людей, удовлетворению их любознательности или стремления к знаниям. Все более возрастает ее роль как рычага управления сложным организмом современного общества. При ее помощи подготавливаются решения правительств, формируется общественное мнение, создается соответствующая атмосфера в отношениях между отдельными политическими силами, народами и государствами.
Всегда ли эти могучие средства используются па благо человека, во имя прогресса? Этот вопрос приобретает особо важное значение сейчас, в век перехода человечества к высшей форме общественных отношений, когда невиданного размаха достигла борьба двух противоположных идеологий — социалистической и буржуазной, когда эта борьба происходит на фоне крушения колониального господства, выхода на дорогу независимости десятков прежде угнетенных народов, выбора ими нового пути развития.
В цепи событий, не только расширивших рамки средств информации, но и определивших новое, социальное назначение этих средств, поистине историческое место принадлежит Великой Октябрьской социалистической революции. Сколь ни велики достижения капиталистического мира в совершенствовании техники информации, значение и характер этих средств как орудия господствующих классов остаются неизменными на всех стадиях развития капиталистического общества. Это, во-первых, препятствует превращению печати и других средств информации в подлинные органы трудящихся и, во-вторых, лишает таких средств народы, находящиеся в колониальном подчинении.
Победа Великой Октябрьской социалистической революции в России означала переход в руки трудящихся не только орудий и средств производства, но и средств информации и пропаганды. Пресса стала важным рычагом великих социальных преобразований, которые совершались на обширной территории бывшей Российской империи, включая ее национальные окраины. Развитие печати и радио и ликвидация поголовной неграмотности шли нога в ногу, как два взаимодействующих и взаимовлияющих явления в процессе подъема культуры, духовного раскрепощения и коммунистического воспитания трудящихся. Уже к концу 30-х годов наша Родина превратилась в страну сплошной грамотности. Для многих союзных и автономных республик и национальных областей Советского Союза это по существу означало ликвидацию в исторически кратчайший срок стопроцентной неграмотности, обретение письменности на родном языке. Параллельно с этим шел процесс развития материально-технической базы средств информации: строительство типографий, радиоузлов, монтирование разветвленной радиотрансляционной сети.
О прогрессе, свершившемся в этой области, которому нет равных в истории, свидетельствуют такие цифры. В 1913 г. в России выпускалось ежегодно в среднем два экземпляра газеты на 100 человек .населения. В 1940 г. в Советском Союзе на 100 человек уже приходилось 19,8 экземпляра газет, а в 1970 г. — 59,1 1. Следует учесть, что население страны выросло за этот период лишь немногим более чем в 1,5 раза. Если в 1913 г. газеты выходили на 15 языках народов России, то в 1970 г. они выпускались на 57 языках народов СССР2, включая 19 таких народов, которые до революции не имели своей письменности.
«Наша печать, радио, телевидение, — подчеркивалось в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии, — делают многое для оперативного освещения актуальных, действительно интересующих советских людей проблем внутренней жизни страны и международных дел, помогают распространять передовой опыт коммунистического строительства, дают отпор идеологическим вылазкам классовых противников» 3.
Коммунистическая печать — не только коллективный пропагандист и агитатор, но и коллективный организатор.
В этом ленинском определении подчеркнута ключевая роль нашей прессы и как орудия народной власти, и как средства привлечения к управлению обществом многомиллионных масс трудящихся.
На протяжении веков гуманисты мечтали о времени, когда все достижения науки и культуры будут подчинены тому, чтобы сделать всех людей разносторонне и гармонично развитыми, преданными высшим идеалам разума и прогресса. В социалистических странах печать, радио и телевидение целиком служат этим великим идеалам. Они переданы в распоряжение трудящихся, поставлены на службу построению бесклассового общества равноправных тружеников, чей кодекс морали основывается на принципах: мир, труд, свобода, равенство, братство и счастье всех народов.
В то же время огромные по масштабам и технически хорошо оснащенные средства информации находятся в распоряжении правящих кругов стран Запада. Назначение буржуазной пропаганды состоит в том, чтобы всеми способами ограждать капиталистическую систему от социальных по-трясений, а также* держать в подчинении многомиллионные массы людей.
Средства массовой пропаганды, по словам французского буржуазного ученого Жака Элл юля, помогают «внушать массам иллюзию участия (в управлении. — С. Б.) без реального участия»Известный американский обозреватель и публицист Джеймс Рестон, например, констатирует, что в результате манипулирования средствами массовой информации, осуществляемо^) крупной буржуазией, в США в середине 60-х годов создалось такое положение, когда более 500 тыс. американцев были брошены на войну в джунгли Вьетнама, но большинство из них не знало, «каким образом началась эта война» 2.
Почему же нация, аккумулирующая в своих руках около двух третей арсенала информации, которым располагает современный капиталистический мир, остается одной из самых скудно информированных? Один из ответов на этот вопрос заключается в том, что информация, сходящая с хорошо налаженного капиталистического конвейера, способна, как и всякий предмет ширпотреба, не только удовлетворять потребности, но и навязывать потребителю определенные вкусы, взгляды, манеру поведения. При всем обилии «новостного материала» капиталистическая пресса потчует своего читателя в основном эрзацем информации. Она привлекает интерес читателя не к существу социальных проблем, а, наоборот, всемерно отвлекает его внимание публикацией сенсационных пустяков. В этом и суть парадокса: нищета информации при невиданном изобилии технических средств.
Новость, используемая как инструмент формирования общественного сознания, выглядит внешне «объективным фактом», но на поверку оказывается скроенной по одной модели. Эта модель строится из множества стереотипов, т. е. регулярно и методически навязываемых стандартных представлений о процессах, происходящих в мире, а главным ключом к этой модели являются предвзятость и предубеждение против всего, что враждебно интересам капиталистического правопорядка.
В то же время и сами технические средства, разносящие информацию, не стоят на месте. Неуклонно совершенствуется технология производства. Меняются роль и место информационных концернов и корпораций в общей структуре бизнеса и власти. Не остаются неизменными формы и методы пропаганды, а также те концепции, при помощи которых буржуазные идеологи оправдывают столь высокую концентрацию средств информации в руках немногих.
20 лет тому назад английский магнат прессы лорд Би-вербрук еще позволял себе признаться вслух: «Я издаю газеты исключительно с целью ведения пропаганды». Сегодня один из его преемников, лорд Томсон, предпочитает говорить о том, что он «приобретает газеты, чтобы делать деньги, и делает деньги, чтобы приобретать газеты», утверждая в то же время, что он «позволяет редакторам (т. е. наемным служащим. — С. Б.) решать вопросы редакционной политики».
Законы бизнеса правят пропагандой, говорят знатоки капиталистической машины, производящей средства информации. Они намекают при этом, что именно действие этих законов привело к сокращению числа ежедневных газет в Нью-Йорке с 25 до 3. Они с уверенностью предвещают сокращение в ближайшем будущем столичных газет в Англии с 11 до 4—5. «Я думаю, что в газетном деле действуют те же силы, что и, скажем, на предприятиях химической промышленности и в портняжном деле. Мир входит в полосу уменьшения числа и увеличения размера предприятий» — так говорил другой британский магнат прессы Се-силь Кинг. Очень хорошее, популярное объяснение процесса монополизации. Мир капиталистической прессы вошел в эту полосу уже по крайней мере 60 лет назад. Экспансия телевидения и цветной полиграфин усилила процесс вытеснения слабых в газетном деле.
А как же быть со «свободой печати»? Ведь предприятия Томсона и Херста производят не пластмассовые тарелки или стандартно скроенные пиджаки. Они производят слово. Слово, несущее знания о современном мире. Слово, несущее мнение. Следует ли верить Томсону, что он действительно предоставляет своим наемным редакторам определять содержание его газет и радиотелевизионных передач?
Бизнес настолько усложнился, что боссам уже не до политики, утверждают адвокаты монополий слова. В то же время бизнес пропаганды располагает такими мощными средствами, что его возможности влиять на людей стали поистине беспредельными. Неужели боссы пропаганды способны столь простосердечно упустить эту возможность, которую до них не упускал ни один газетный владелец — от Херста-старшего до Бивербрука? Неужели им стало вовсе безразлично, о чем пишут издаваемые на их деньги газеты или вещают принадлежащие им комбинаты эфира и голубого экрана?
Американский эксперт в области средств информации У. Дэвисон выпустил книгу «Внешнеполитическое общение», в которой уделил много внимания тому, чтобы изменить в лучшую сторону представление о методах буржуазной пропаганды. Для придания внешней объективности своим суждениям он признает «систематическую предвзятость тех, кто контролирует каналы распространения информации» Он не боится даже обвинить некоторых капиталистических издателей в том, что они «больше заинтересованы в ведении «холодной войны», нежели в том, чтобы снабжать своих читателей исчерпывающей и точной информацией». Но Дэвисону хочется во что бы то ни стало доказать, что пороки бизнесменов пропаганды должны неизбежно отступить перед неумолимыми требованиями коммерческой респектабельности. Он внушает: «Коммерческим предприятиям (пропаганды. — С. Б.) известно, что они утратят доверие, если их сообщения будут неизменно расходиться с действительным положением дел» 2.
Столпы старого мпра видят в средствах информации один из главных рычагов сохранения своей власти и своих привилегий, но всячески стремятся сделать действие этих рычагов как можно менее заметным для глаз широкой публики. Лишь когда монополисты печати рекламируют себя в роли «талантливых организаторов производства», они проговариваются о подлинной сути происходящего. «Лично мне нравится монополия, — вещает хозяин одного из самых больших мировых комбинатов капиталистической информации британский лорд Рой Томсон. — Я всегда предпочитаю монополии, если я ими управляю, потому что они, без сомнения, очень прибыльны»
Итак, монополизация прессы — вот ключ к пониманию того, что происходит ныне с буржуазной «свободой печати». При анализе этого явления необходимо выявлять не только количественную, но и качественную сторону процесса монополизации — процесса, которому, по предсказанию Ленина, суждено было развиваться в таком виде, чтобы еще более маскировать подавление свободы печати в буржуазном обществе.
Без анализа внутреннего механизма монополизации невозможно уяснить многие-факты, которые, казалось бы, противоречат классическим характеристикам буржуазной «свободы печати».
Например, если представить себе монополистическую буржуазную прессу только как количественное нагромождение капиталов, то будет непонятен тот факт, почему одна из монополий прессы, завоевавшая репутацию колосса печатного бизнеса, вдруг вынуждена идти на поклон к другим капиталистам, оказаться на роли их содержанки.
23 января 1970 г. англичане узнали из газет сенсационную новость о том, что крупнейшая монополия слова «Интернэшнл паблишинг корпорейшн» с общим капиталом 100 млн. ф. ст. должна была пбпроснть покровительства у другой корпорации — «Рид корпорейшн», занимающейся производством бумаги, с тем чтобы обеспечить свой финансовый «тыл».
Если смотреть на процесс монополизации как на нечто такое, что делает номенклатуру печати однообразной, т. е. утверждать, что монополия ведет к одноликости продукции, то как же объяснить многоликость печатной продукции, выставляемой на прилавках киосков в крупных буржуазных странах, буйство красок, разнообразие обложек?
Если понимать монополизацию только однозначно, а именно как безраздельную власть капиталистов — владельцев предприятий прессы, то как объяснить, что рядом с монополиями бульварной прессы, крупными комбинатами-гигантами, выпускающими массовую продукцию печати, появляются предприятия вроде парижской газеты «Монд», претендующей быть «совладением» редакторов и литературных сотрудников? Не является ли это началом «размывания» монополизации?
Если смотреть на процесс монополизации только как на логическое завершение торгашеской линии, то как объяснить такое новое явление (в той же Франции, а также в США, Канаде, Англии и других странах), что в капиталистической прессе появляются так называемые бесплатные издания? На первый взгляд они ничего не стоят потреби-, телю. Впрочем, и так называемое коммерческое телевидение служит массовому потребителю, не взимая с него никакой абонементной платы. По каким же каналам поступают субсидии к владельцам «бесплатных изданий» и буржуазного телевидения?
Если, наконец, смотреть на монополистическую прессу как на прямолинейную выразительницу взглядов буржуазного правительства, стоящего в данный момент у власти, то будет ли понятной разноголосица газет в оценке действий правительства? Не покажутся ли в этом случае «необъяснимыми» и «загадочными» факты разоблачительных выступлений буржуазных газет против правительства, как это, скажем, произошло недавно в США в связи с публикациями секретных документов Пентагона о подноготной «грязной войны» во Вьетнаме?
«Когда два вора дерутся, от этого всегда будет известная польза для честных людей. Когда вконец перессорятся «деятели» буржуазного газетного дела, они раскрывают перед публикой продажность и проделки «больших» газет» Это меткое замечание В. И. Ленина, сделанное в 1914 г., и сегодня может служить путеводной нитью по лабиринтам как бизнеса пропаганды Запада, так и «большой» буржуазной политики.
Рядом с законом джунглей — законом хищничества и торгашества действуют и иные закономерности, которые объясняются как политическими, идейными, так и экономическими потребностями союза монополий. А поскольку над сменяющимися у власти буржуазными правительствами стоит более могущественная сила капитала, то в моменты критических ситуаций и зашедших в тупик авантюр, угрожающих всему строю, альянс монополистов использует находящуюся на его содержании прессу в роли своего рода «корректировщика» политического курса и «клапана», выпускающего излишки накопившихся «паров» недовольства и протеста.
Следовательно, вместе с усложнением того процесса, который помогает капиталистам управлять средствами информации, происходит усложнение и процесса передачи социального заказа прессе. Следует при этом подчеркнуть, что усложняется механизм пропаганды, но не само осуществление власти, ибо власть денег и собственности остается незыблемой.
Монополистический капитал придает особое значение средствам информации в современной идеологической борьбе между двумя системами — социализмом и капитализмом. «Мы живем в условиях неутихающей идеологической войны, которую ведет против нашей страны, против мира социализма империалистическая пропаганда, используя самые изощренные приемы и мощные технические средства, — подчеркивалось в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду нашей партии. — Все инструменты воздействия на умы, находящиеся в руках буржуазии, — печать, кино, радио — мобилизованы на то, чтобы вводить в заблуждение людей, внушать им представления о чуть ли не райской жизни при капитализме, клеветать на социализм. Эфир буквально насыщен всевозможными измышлениями о жизни нашей страны, братских стран социализма»
Буржуазная идеология зашла в тупик, но из этого вовсе не следует, что она собирается сдавать поле борьбы без боя, что она отказывается держать в духовном плену миллионы людей в разных странах при помощи находящихся в ее распоряжении мощных инструментов пропаганды. По мере углубления общего кризиса капитализма идеологические диверсии империализма становятся все более активными и направляются в первую очередь против социалистических стран. Наряду с мобилизацией средств «психологической войны^, используемых для провокационной деятельности по каналам всякого рода шпионско-подрывных центров, империализм прибегает также к тактике «гибкого» пропагандистского наступления па социалистические страны, рассчитанной на «размягчение» общественных устоев, на, идеологическое и морально-политическое разоружение народов этих стран.
Затушевывая факт полного подчинения массовой прессы в капиталистических странах воле монополий, империализм пытается в то же время вести идеологическую атаку против мировой системы социализма под прикрытием дымовой завесы лицемерных фраз о «свободе печати как необходимом условии прогресса». Идеологические прислужники империализма стремятся перебросить «мосты» к антисоциалистическим и ревизионистским силам через кордоны, разделяющие страны с разными социальными системами. В этих случаях лозунг «свободы печати» становится орудием борьбы против руководящей роли коммунистической партии и рабочего класса. События 1968 г. в Чехословакии наглядно показали, что захват средств массовой информации идецно незрелыми, политически безответственными и нередко враждебными социализму людьми может сыграть на руку организаторам «тихой контрреволюции».
Отстаивая принцип партийности печати в условиях строительства социализма и коммунизма, основоположники марксизма-ленинизма подчеркивали, что только на позициях принципиальной защиты социалистических идеалов пресса может стать подлинным выразителем интересов народа, трудящихся масс. «Мы в «абсолюты» не верим», — говорил В. И. Ленин о попытках оппортунистов навязать коммунистической партии буржуазное толкование «свободы печати» и требовал от всех марксистов, чтобы в каждом конкретном случае они задавали себе вопросы: «...какую свободу печати? для чего? для какого класса?» 1
Одним из объектов притязаний монополистов слова являются страны так называемого третьего мира. Капиталистическая монополия не сдает свои позиции без боя, она ищет пути и способы, как вернуться в те молодые государства, которые формально обрели все атрибуты независимости. С особой силой в эти страны устремляется монополия слова. Старый строй придает ей важное значение в битве за умЬт.
Национализировав те слабомощные средства информации, которые остались в наследство от колонизаторов, молодые независимые государства пробили первые бреши в капиталистической монополии слова. Но борьба против гигантских концернов информации, изрыгающих поточным способом миллионы слов, оттисков газет, иллюстраций, кадров, далеко не закончена. В некоторых странах она еще только начинается.
...Четыре пятых тиража ежедневных газет, выходящих за пределами социалистического лагеря, девять десятых мощностей радиопередатчиков и по крайней мере 95% мощностей телевидения все еще контролируются горсткой капиталистических концернов Северной Америки, Западной Европы и Японии. Какие главные цели и мотивы движут этими командирами пропагандистского бизнеса, оказывающими влияние на умы, вкусы и досуг сотен миллионов людей? В ?ем состоит подлинный характер взаимодействия между владением предприятиями информации, властью денег и политической властью капитала в условиях меняющегося мира?
Попытка дать ответ на эти вопросы делается в предлагаемой книге. Данное издание является вторым, значительно расширенным по сравнению с предыдущим, дополненным новыми фактами и наблюдениями над процессом монополизации буржуазной прессы.