На коротком поводке

Проблема освещения деятельности парламента была, пожалуй, не самой острой с точки зрения становления и выживания прессы во второй половине XVIII в. Еще в 1712 г. правительство тори, стремясь ослабить влияние своих политических конкурентов -вигов - на общественное мнение, ввело налоги на распространение газет и брошюр, а также на публикацию рекламных объявлений. Впоследствии эту систему поборов с прессы стали называть «налогом на знание». В частности, издатели газет были обязаны наклеивать на каждый экземпляр посылаемой по почте или продаваемой уличными разносчиками газеты марку оплаченного «гербового сбора» (stamp tax - анг.). Если, скажем, газета шла в розничную продажу по цене один пенс, то издатель должен был в 1797 г. наклеить на нее марку в три с половиной пенса. А это означало, что расходы издателя по оплате гербового сбора в три (а в первой половине ХЗХ в. — в четыре) раза превышала выручку от розничной продажи газеты. Лишь небольшая часть этих дополнительных расходов покрывалась за счет публикации объявлений различных фирм и частных лиц. Прилив средств по рекламным каналам от новых слоев крупной финансовой и торговой буржуазии заметно увеличился лишь позднее, в начале XIX в.

Следует обратить внимание на следующее обстоятельство. Когда к концу XVIII в. гербовый сбор увеличился в три с половиной раза по сравнению с 1712 годом, то решающую роль в этом скачке поборов с прессы сыграла революция 1789 г. во Франции. Как известно, ее результатом была ликвидация монархии и провозглашение первой республики. Естественно, это побудило английский истеблишмент принять все меры против проникновения крамольных идей с противоположного берега Ла-Манша. Перед лицом роста убытков издатели проявили готовность воспользоваться любым «вспомоществованием», откуда бы оно ни исходило. Правительство еще в 30-х гг. XVIII в. включило в бюджет новую секретную статью расходов. По этой статье выделялись специальные ассигнования на выплату субсидий издателям газет. Также ассигнования считались неподотчетными парламенту и шли под рубрикой «Расходы министерства внутренних дел». К началу 80-х гг. общая сумма этих расходов не превышала 1000-1100 ф. ст. в год. В 1784 г. на денежном довольствии правительства числилось пять газет, из них три - ежедневных. Каждая получила из казны по 100 ф. ст. Когда же грянула революция во Франции, общие расходы по секретной статье подскочили почти до 5000 ф. ст. в год. Причем почти половина этой суммы пошла на оплату услуг журналистов, завербованных для выполнения поручений правительства (т.е. написания статей на заданные темы) в индивидуальном порядке.

Вот как выглядел реестр получателей спецсубсидий, выплаченных в 1792/93 бюджетном году издателям ежедневных лондонских газет:

В перечне газет, находившихся на содержании казны, время от времени происходили изменения в зависимости от разных обстоятельств. Газета «Тайме», например, в 1799 г. уже не числилась среди получателей регулярных субсидий от правительства. Тому были важные причины, и на них мы остановимся особо несколько позднее.

Еще одним способом «укрощения» строптивых изданий было использование властями закона о клевете. Любая критика в адрес высокопоставленных особ каралась незамедлительно. Например, в 1790-1791 гг. издатель «Тайме» Джон Уолтер дважды отбывал годичный срок тюремного заключения за то, что его газета усомнилась в умственных способностях герцога Йоркского и принца Уэльского. Как и в ряде подобных случаев, затронувших других издателей, эти репрессивные акты оформлялись судебным решением. Возмущение такими бесцеремонными нарушениями принципа свободы слова привело к тому, что в 1792 г. в законодательство о клевете было внесено изменение, лишавшее судейских чиновников права единолично решать, имеет или не имеет место факт клеветы. Отныне ответ на этот вопрос передавался целиком на усмотрение присяжных заседателей.

Правомерен вопрос: почему все иски по делам прессы обращались тогда исключительно против издателей и не затрагивали конкретных журналистов - авторов статей? Ответ заключается в том, что в практике британской прессы вплоть до середины XX в. господствовал «принцип анонимности». Это означало, что любые материалы (и не только передовицы, которые впервые обрели свое место на газетных полосах в 1784 г.) публиковались без подписи.

В ряду попыток правительства сдержать развитие газетной периодики обращает на себя внимание особо придирчивое отношение властей к появлению первых воскресных газет. В 1812 г. только в Лондоне выходили по воскресеньям 18 газет («Обсервер», «Санди монитор», «Джон Булль» и др.), тиражи которых колебались от 1000 до 12 ООО экземпляров. Еще во время правления Карла П в Англии был принят закон, не допускавший выпуск таких изданий, со ссылкой на действовавший тогда строгий запрет всякой торговли по «Дням Господним». Этот акт потерял силу после Славной революции. К концу XVIII в. об этом законе вновь вспомнили, причем власть апеллировала к религиозным чувствам верующих, будто бы «грубо попираемым» издателями, пытающимися в столь святые дни сеять «семена разврата и атеизма». Начиная с 1799 г. правительство несколько раз пыталось провести через парламент новый билль о пресечении распространения периодики по воскресеньям и, в частности, прекращения продажи газет в пивных заведениях («пабс»), благодаря которой каждый экземпляр газеты обретал более 20-25 читателей. Три попытки правительства так и не получили поддержки. Именно появление таких газет, как «Обсервер» (1791) и «Санди тайме»* (1822), проложило путь к образованию «солидной» воскресной прессы.