31 августа 1997 г. миллионы людей во всех уголках мира впервые услышали слово «папарацци» и узнали, что так называют фотографов-профессионалов, специализирующихся на съемке сюжетов из частной жизни знатных особ. К автомобильной катастрофе в Париже, унесшей жизнь бывшей супруги наследника британского престола Дианы, были причасгны исключительно французские «папарацци». Но уже задолго до этого и в самой Британии, как и в других странах, газетные репортажи о похождениях принцессы, особенно после ее развода с принцем Чарльзом, служили лакомым блюдом (и чем интимнее сюжет, тем изысканнее угощение) для миллионов газетных гурманов.
Растянувшийся почти на 12 лет газетный «сериал» о размолвке и последующем расторжении брака между наследным принцем Чарльзом и принцессой Дианой затмил собой все, что до этого публиковалось о частной жизни представителей элиты британского общества. «Редактор любой национальной газеты, как и репортеры, освещающие придворную жизнь, считают, что интимные материалы о монаршей семье являются главным средством повышения тиражей... Только одна мысль о том, что эта семья сойдет со сцены, вызывает у них кошмары», - подчеркивал обозреватель газеты «Гардиан» еще за несколько недель до трагедии в Париже.
Теперь же в стране поднялась настоящая истерия: приступ печали по «народной» принцессе и ненависть к виновникам ее трагической гибели. И первыми объектами этого прилива гнева были не столько французские папарацци, сколько представители журналистской профессии в целом. «Вы убийцы! Это вы ее убили!», - этими словами встретили корреспондента «Тайме», когда он пытался присоединиться к процессии людей, несших цветы к Кен-сингтонскому дворцу - бывшей резиденции разведенной принцессы.
Английский законы - как это было показано выше - охраняют каждого британца от покушения на его жизнь, имущество, а также встают на защипу его репутации, если он стал жертвой лживых наветов. Но личная жизнь человека, его семьи редко обходится без проблем, неурядиц, сугубо интимных моментов, различных отклонений, которые в глазах других могут выглядеть нарушением «правил приличия». Стремление избежать огласки такого рода моментов (если они не наносят ущерб другим людям и обществу в целом) - это часть права человека на частную жизнь.
Главный и постоянный нарушитель этого права - пресса. Поиск пряных, особенно пахнущих скандалом сюжетов из жизни людей - первейшее занятие информационных отделов так называемой «популярной», или «таблоидной», прессы. Здесь английские газетные репортеры не отстают от своих коллег из других стран. На профессиональном языке журналистов это называется «добыть эксклюзивную сенсацию». В глазах же издателя такой сюжет является «товаром», который лучше всего продает газету и поддерживает ее рентабельность.
Это главная подоплека того, что называется «вторжением в частную жизнь». «Вторжение» начинается тогда, когда «не получено предварительного согласия», заметил один из лондонских редакторов.
Для газет типа «Сан», «Дейли миррор», «Ньюс оф уорлд», «Пипл» и т.д. невозможно пропустить хотя бы один день без репортажа со скандальной подкладкой, а часто это означает - без самовольного нарушения границ частного жилища или приусадебного участка, в том числе с помощью дальнобойного объектива, без физического вторжения в жилые покои или же, в фай-нем случае, использования телефонов. Вот фотография девушки, сделанная в ее доме вопреки ее возражениям, для публикации под рубрикой «Парад кра-соток-дебютанток». А вот фотография человека, незаслуженно обвиненного в преступлении.
И еще, и еще. Номер домашнего телефона известной «дамы полусвета», вовлеченной в судебный процесс. Стенограмма телефонного разговора с вдовой английского солдата, только что погибшего на Ближнем Востоке. «Дальнобойный» фотоснимок известных футболистов (обвиненных в махинациях с подкупом судьи) во время их прогулки в тюремном дворе. Снимок подростка во время его свидания с отцом, который был лишен родительских прав по суду. Фоторепортаж из Австралии о пребывании там супругов, покинувших Англию после того, как их сын был признан судом виновным в убийстве.
Разве недостаточно уже возведенных против этой свободы ограничений, заложенных в общих законах о клевете, охране государственной тайны, о неуважении суда? - вопрошали адвокаты свободы печати. Да и как провести четкую границу между фактом «частной жизни» и сюжетом, представляющим общественный интерес? Разве не стал бы этот закон в руках деятелей политики и большого бизнеса тем щитом, которым бы они прикрывали свои разного рода слабости и даже прямые злоупотребления, в конечном счете наносящие ущерб демократическим институтам и благосостоянию нации?
Такова была главная аргументация противников назревавшего законодательного акта.
Здесь уместно вернуться к концу 40-х гг., когда первая Королевская комиссия по печати среди прочего также затронула вопросы о соблюдении газетчиками определенных норм, дабы свести к минимуму злоупотребление «правом знать» в ущерб приватной жизни британцев. И тогда же было решено - создаваемый на общественных началах Совет по делам прессы в первую очередь займется рассмотрением жалоб на случаи слишком бесцеремонного поведения журналистов в добыче информации о жизни и поведении частных лиц. За четверть века своей деятельности Совет рассмотрел огромное число таких случаев и вынес немало выговоров тем газетчикам, которые давали повод для этого. Но более суровыми санкциями в отношении нарушителей этот орган не располагал.